Бунтарский дух Нила Янга. Интервью Камерона Кроу, 1975 г. Часть 1.

Бунтарский дух Нила Янга. Интервью Камерона Кроу, 1975 г. Часть 1.

Как складывалась ваша жизнь после Спрингфилда?

Нормально. Мне надо было уехать куда-нибудь подальше в глушь и отдохнуть. Я отправился к каньону Топанга, чтобы прийти в себя. Я купил большой дом, из которого открывался вид на весь каньон. Но в итоге мне пришлось съехать из этого дома, потому что ко мне постоянно кто-то приезжал. Это было классное место...это было в 1969 году, когда я начал жить со своей первой женой, Сюзан. Прекрасная женщина.

Ваш первый соло-альбом – песня любви к ней?

Нет. Очень немногие из моих альбомов – песня любви к кому бы то ни было. Музыка – огромна, она занимает очень много места. До сих пор вся моя жизнь была посвящена музыке. Каждый раз, когда я переставал уделять ей внимание и переключался на что-либо другое, это давало о себе знать. Музыка длится вечно...гораздо дольше, чем любые отношения. Мой первый альбом был просто настоящим первым альбомом. Я хотел доказать себе, что могу это сделать. И я это сделал благодаря чудесам современной техники. Этот первый альбом я сделал при помощи техники овердаб. Тем не менее, он по-прежнему – один из моих самых любимых. Лучшая песня  - Everybody Knows This Is Nowhere. Я ее люблю больше всех. Мне всегда нравились Crazy Horse, с тех пор, как я впервые услышал альбом Rockets на White Whale. Самый первый состав группы, который играл в 1969 и 1970 году - Молина, Талбот, Уиттен и я. Это было чудесно. Как и теперь. Все, что я делал вместе с группой Crazy Horse, всегда было невероятно. Само ощущение, даже если бы ничего другого не было.

Почему же вы тогда перешли в CSNY? Вы ведь уже стабильно работали с Crazy Horse.

Из-за Стивена. Мне нравится играть с другими ребятами, но играть вместе со Стивеном – это нечто особенное. Дэвид – отличный ритм-гитарист, а Грэхем  так здорово поет. Да что там говорить! Вы сами знаете что все они – феноменальные музыканты. Я знал, что это будет здорово. Мне не надо было выставлять себя. Я готов был быть в тени. Мне не надо было быть все время в центре внимания. Это была классная группа, и с ними было легко. И можно было одновременно играть с Crazy Horse. В группе CSNY я был просто инструменталистом, который пел несколько песен. Это было нетрудно. И музыка была великолепная. Я думаю, что CSNY для всех остальных гораздо важнее, чем для нас. Меня всегда называют Нил Янг из CSNY, верно? Но для меня это – не главное мое дело. Я просто иногда принимаю в этом участие. Всю свою жизнь я работаю над своими собственными проектами. Теперь, когда Crazy Horse снова в хорошей форме, я независим, как никогда.

Какая роль в вашем успехе принадлежит группе CSNY?

Несомненно, мое имя стало известно благодаря участию в  CSNY. Благодаря им я приобрел известность. Но, это произошло после выхода альбома Gold Rush. Это стало поворотным пунктом, это был сильный альбом. Я в этом уверен. В нем было все. В нем были сильные образы. После Gold Rush был дух Каньона Топанга. Казалось, что я осознал, что чего-то достиг. Я вошел в CSNY и при этом много играл с Crazy Horse. Я играл постоянно. И получал от этого огромное удовольствие. Сразу после этого альбома я уехал из моего дома. Это был хороший заключительный аккорд.

Как вы справились с бременем славы, когда она на вас навалилась?

Сначала была длинная череда выступлений в маленьких концертных залах. Только я и моя гитара. Мне это очень травилось. Это был очень личный контакт с публикой, один на один. Я спрятался уже позднее, после выхода альбома Harvest. Я старался быть в стороне от всего этого. Я понимал, что пластинка [Harvest] хороша, но я знал также, что умирает что-то другое. Я стал вести очень уединенный образ жизни. Я перестал появляться на людях.

Почему? У вас была депрессия? Вы боялись?

По-моему, я был очень счастлив. Несмотря ни на что. Мы с женой перебрались на ранчо. В основном это было из-за моей спины. Я мотался по больницам 2 года, между Gold Rush и Harvest. Одна сторона моего тела слабая, и все мышцы съехали вбок. Диски позвоночника съехали. Я не мог поднять гитару. Поэтому все свое сольное турне я работал сидя.  Мне было трудно передвигаться, поэтому я долгое время просто лежал на ранчо и ни с кем не общался. Я был в корсете. Иногда Кросби приезжал меня проведать, и мы гуляли. Прогулка до студии, которая находится в 400 метрах от ранчо, занимала у меня 45 минут. Я мог стоять не больше 4 часов в день. Большую часть альбома Harvest, я записал в корсете. Вот почему альбом получился таким сдержанным. Я был физически не в состоянии играть на электрогитаре. Are You Ready for the Country, Alabama и Words – все эти вещи были написаны после того, как мне сделали операцию. Доктора уже поговаривали о кресле-каталке, поэтому я согласился, чтобы у меня убрали несколько дисков. Но по большей части я провел два года, лежа на кровати. У меня было время подумать о том, что со мной произошло.

Вы когда-нибудь обращались к психиатру?

К психиатру? Нет. (смеется). Хотя я их всех очень интересую. Когда мы оказываемся рядом, они задают мне массу вопросов.

Что они спрашивают?

У меня случались припадки. Они мне задавали много вопросов, как я себя чувствую и тому подобное. Я им рассказал о мыслях, которые у меня были, и образах, которые я видел, когда падал в обморок. Это не важно.

У вас по-прежнему бывают припадки?

Да, еще бывают. Хотелось бы от них избавиться. Я надеялся, что это – позади.

Какая у них природа – физическая или психическая?

Я не знаю. Об эпилепсии мало что известно. Это – часть меня. Часть моей головы и того, что в ней происходит. Иногда что-то в моем мозгу дает этому толчок. Иногда, когда я очень возбужден, это - очень яркое переживание. Оказываешься в другом мире. Твое тело бьется, ты кусаешь свой язык, бьешься головой об пол, но ум находится где-то совершенно в другом месте. Быть там не страшно, но страшно осознавать, что в этой....пустоте чувствуешь себя очень комфортно. Эта мысль выталкивает тебя в реальность. От этого теряешь ориентацию. Трудно прийти в себя. В последний раз, когда это случилось, мне пришлось полтора часа гулять с друзьями по ранчо, пока я полностью не пришел в себя.

На сцене такое случалось когда-нибудь?

Нет, никогда. Пару раз я чувствовал, что близок к этому, и уходил со сцены. Я просто слишком возбуждаюсь. Это какое-то давление извне. Поэтому я не люблю большое скопление людей.

Почему вы сделали фильм?

Мне захотелось его сделать. Музыка, которая для меня всегда была на первом месте, указала мне на это. Я хотел создать визуальную картину того, о чем я пою.

Много интересных интервью и статей о группе Tears For Fears представлены для ознакомления на их сайте. Вся информация о Курте Смите и Роланде Орзабале.

 

 
© 2018 Neil Young
Администрация
Полезные ресурсы