Бунтарский дух Нила Янга. Интервью Камерона Кроу, 1975 г. Часть 1.

Как складывалась ваша жизнь после Спрингфилда?

Нормально. Мне надо было уехать куда-нибудь подальше в глушь и отдохнуть. Я отправился к каньону Топанга, чтобы прийти в себя. Я купил большой дом, из которого открывался вид на весь каньон. Но в итоге мне пришлось съехать из этого дома, потому что ко мне постоянно кто-то приезжал. Это было классное место...это было в 1969 году, когда я начал жить со своей первой женой, Сюзан. Прекрасная женщина.

Ваш первый соло-альбом – песня любви к ней?

Нет. Очень немногие из моих альбомов – песня любви к кому бы то ни было. Музыка – огромна, она занимает очень много места. До сих пор вся моя жизнь была посвящена музыке. Каждый раз, когда я переставал уделять ей внимание и переключался на что-либо другое, это давало о себе знать. Музыка длится вечно...гораздо дольше, чем любые отношения. Мой первый альбом был просто настоящим первым альбомом. Я хотел доказать себе, что могу это сделать. И я это сделал благодаря чудесам современной техники. Этот первый альбом я сделал при помощи техники овердаб. Тем не менее, он по-прежнему – один из моих самых любимых. Лучшая песня  - Everybody Knows This Is Nowhere. Я ее люблю больше всех. Мне всегда нравились Crazy Horse, с тех пор, как я впервые услышал альбом Rockets на White Whale. Самый первый состав группы, который играл в 1969 и 1970 году - Молина, Талбот, Уиттен и я. Это было чудесно. Как и теперь. Все, что я делал вместе с группой Crazy Horse, всегда было невероятно. Само ощущение, даже если бы ничего другого не было.

Почему же вы тогда перешли в CSNY? Вы ведь уже стабильно работали с Crazy Horse.

Из-за Стивена. Мне нравится играть с другими ребятами, но играть вместе со Стивеном – это нечто особенное. Дэвид – отличный ритм-гитарист, а Грэхем  так здорово поет. Да что там говорить! Вы сами знаете что все они – феноменальные музыканты. Я знал, что это будет здорово. Мне не надо было выставлять себя. Я готов был быть в тени. Мне не надо было быть все время в центре внимания. Это была классная группа, и с ними было легко. И можно было одновременно играть с Crazy Horse. В группе CSNY я был просто инструменталистом, который пел несколько песен. Это было нетрудно. И музыка была великолепная. Я думаю, что CSNY для всех остальных гораздо важнее, чем для нас. Меня всегда называют Нил Янг из CSNY, верно? Но для меня это – не главное мое дело. Я просто иногда принимаю в этом участие. Всю свою жизнь я работаю над своими собственными проектами. Теперь, когда Crazy Horse снова в хорошей форме, я независим, как никогда.

Какая роль в вашем успехе принадлежит группе CSNY?

Несомненно, мое имя стало известно благодаря участию в  CSNY. Благодаря им я приобрел известность. Но, это произошло после выхода альбома Gold Rush. Это стало поворотным пунктом, это был сильный альбом. Я в этом уверен. В нем было все. В нем были сильные образы. После Gold Rush был дух Каньона Топанга. Казалось, что я осознал, что чего-то достиг. Я вошел в CSNY и при этом много играл с Crazy Horse. Я играл постоянно. И получал от этого огромное удовольствие. Сразу после этого альбома я уехал из моего дома. Это был хороший заключительный аккорд.

Как вы справились с бременем славы, когда она на вас навалилась?

Сначала была длинная череда выступлений в маленьких концертных залах. Только я и моя гитара. Мне это очень травилось. Это был очень личный контакт с публикой, один на один. Я спрятался уже позднее, после выхода альбома Harvest. Я старался быть в стороне от всего этого. Я понимал, что пластинка [Harvest] хороша, но я знал также, что умирает что-то другое. Я стал вести очень уединенный образ жизни. Я перестал появляться на людях.

Почему? У вас была депрессия? Вы боялись?

По-моему, я был очень счастлив. Несмотря ни на что. Мы с женой перебрались на ранчо. В основном это было из-за моей спины. Я мотался по больницам 2 года, между Gold Rush и Harvest. Одна сторона моего тела слабая, и все мышцы съехали вбок. Диски позвоночника съехали. Я не мог поднять гитару. Поэтому все свое сольное турне я работал сидя.  Мне было трудно передвигаться, поэтому я долгое время просто лежал на ранчо и ни с кем не общался. Я был в корсете. Иногда Кросби приезжал меня проведать, и мы гуляли. Прогулка до студии, которая находится в 400 метрах от ранчо, занимала у меня 45 минут. Я мог стоять не больше 4 часов в день. Большую часть альбома Harvest, я записал в корсете. Вот почему альбом получился таким сдержанным. Я был физически не в состоянии играть на электрогитаре. Are You Ready for the Country, Alabama и Words – все эти вещи были написаны после того, как мне сделали операцию. Доктора уже поговаривали о кресле-каталке, поэтому я согласился, чтобы у меня убрали несколько дисков. Но по большей части я провел два года, лежа на кровати. У меня было время подумать о том, что со мной произошло.

Вы когда-нибудь обращались к психиатру?

К психиатру? Нет. (смеется). Хотя я их всех очень интересую. Когда мы оказываемся рядом, они задают мне массу вопросов.

Что они спрашивают?

У меня случались припадки. Они мне задавали много вопросов, как я себя чувствую и тому подобное. Я им рассказал о мыслях, которые у меня были, и образах, которые я видел, когда падал в обморок. Это не важно.

У вас по-прежнему бывают припадки?

Да, еще бывают. Хотелось бы от них избавиться. Я надеялся, что это – позади.

Какая у них природа – физическая или психическая?

Я не знаю. Об эпилепсии мало что известно. Это – часть меня. Часть моей головы и того, что в ней происходит. Иногда что-то в моем мозгу дает этому толчок. Иногда, когда я очень возбужден, это - очень яркое переживание. Оказываешься в другом мире. Твое тело бьется, ты кусаешь свой язык, бьешься головой об пол, но ум находится где-то совершенно в другом месте. Быть там не страшно, но страшно осознавать, что в этой....пустоте чувствуешь себя очень комфортно. Эта мысль выталкивает тебя в реальность. От этого теряешь ориентацию. Трудно прийти в себя. В последний раз, когда это случилось, мне пришлось полтора часа гулять с друзьями по ранчо, пока я полностью не пришел в себя.

На сцене такое случалось когда-нибудь?

Нет, никогда. Пару раз я чувствовал, что близок к этому, и уходил со сцены. Я просто слишком возбуждаюсь. Это какое-то давление извне. Поэтому я не люблю большое скопление людей.

Почему вы сделали фильм?

Мне захотелось его сделать. Музыка, которая для меня всегда была на первом месте, указала мне на это. Я хотел создать визуальную картину того, о чем я пою.

Много интересных интервью и статей о группе Tears For Fears представлены для ознакомления на их сайте. Вся информация о Курте Смите и Роланде Орзабале.

 

 
© 2017 Neil Young
Администрация
Полезные ресурсы